Дисциплинарный батальон
Apr. 13th, 2005 06:20 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
shaonДисциплинарный батальон
В конце 70-ых годов мне пришлось столкнуться с одной, совсем незнакомой многим,
стороной жизни СССР. Речь идет о дисциплинарном батальоне - воинской части, где отбывали свой срок за воинские преступления солдаты срочной службы. Видел
я суровые будни дисбата со стороны, скажем так - с офицерской колокольни, однако навсегда осталась в памяти вся тяжесть существования осужденных солдат. Не было там каких-то "палачей и зверей" - офицерами дисбата были отличные боевые командиры, которых в недалеком будущем ждали Афганистан и войны
на постсоветском пространстве. Весь трагизм ситуации заключался в том, что люди по обе стороны колючей проволоки были поставлены в такие обстоятельства, при которых оставалось мало места для "любви к ближнему"...
Все права принадлежат Александру Шульману(с) 2005
© 2005 by Alexander Shulman. All rights reserved
Александр Шульман
Дисбат
Я хочу рассказать о "наследниках" штрафбатов времен ВОВ - об отдельных дисциплинарных батальонах, которые были в советское время во всех военных округах и флотах.
Командирами там были весьма перспективные молодые офицеры в возрасте 22-25 лет, что называется -"военная косточка",переведенные туда из образцовых строевых частей. Согласно инструкциям и приказам, назначение в дисбат могли получить офицеры с командирским опытом, имеющие только положительные аттестации по службе.
Должности там на ступеньку, а то и две были выше соответствующих армейских- т.е. комбат, например, там соответствовал командиру отдельного армейского полка, а это - полковничья должность.
Нравы были суровые, офицеры считали солдат, попавших в дисбат,
моральными уродами - это были дезертиры, "самоходчики", водилы, получившие срок, и прочая публика. С офицерской точки зрения, человек, неспособный честно служить в Советской Армии и выполнять свой воинский долг, был недостоин вообще называться человеком. Хотя в реале это была обычная хулиганистая и приблатненная пацанва 18-20 лет. Для кадровых офицеров вся эта шелупонь, неспособная честно выполнить свой солдатский долг, была хуже фашистов...
Никаких там особых "издевательств" не было - просто солдат жестко давили самой суровой армейской уставной дисциплиной, а это могло быть куда тяжелее заурядного мордобоя...
Личный состав делился на две категории - постоянный (это солдаты-срочники, несшие охрану) и переменный (собственно осужденные солдаты). Переменный состав отличался и по носимой форме - их обмундировывали в какие-то обноски третьего-четвертого срока.
Дисбат, о котором я веду речь, находился на отшибе, в бескрайней степи, только на горизонте виднелись шахтные терриконы и при них поселки шахтеров.
До ближайшей станции было километров 30.
Сам дисбат представлял собой большую территорию, огражденную по периметру рядами колючей проволоки. Тут и там высились вышки, на которых находилась вооруженная охрана. Внутри дисбат представлял собой скорее не тюрьму, а обычный военный городок - с плацем в центре и рядами типовых бараков-казарм,
зданиями штаба, столовой, бывшей одновременно и "клубом", и различных подсобных
и складских служб.
Вне территории дисбата находился поселок семей офицеров и прапорщиков - одна улица неказистых одноэтажных домов.
Уже подьезжая к дисбату тебя охватывало чувство тоски и некоторого страха - уж больно неприглядный и мрачный пейзаж открывался перед тобой....
Осужденного военным трибуналом солдата в дисбат привозил его непосредственный командир, взводный или ротный. Еще ничего неподозревавшего
солдатика передавали из "рук в руки" дежурному офицеру на КПП. дальше начиналась приемка - на ничего не понимающего солдата обрушивалась матершина дежурного офицнера, который популярно обьяснял ему, что он тварь двуногая, не хочет честно Родине служить, и потому его тут будут с дерьмом мешать и этой кашей его накормят досыта...
Обычно для дальнейшего инструктажа вызывались сержанты. Было два таких сержанта-"педагога", оба весьма экзотического вида - двухметровые детины, с неизменными улыбочками на лицах. Один, туркмен по национальности, действтельно
был на гражданке учителем начальной школы, второй - призвался после физкультурного института. Отныне вся жизнь вновь прибывшего солдата была в руках этих двух молодцов. Избиений, открытых, не было, но солдат находился под непрерывным психологическим и физическим прессингом, способным любого довести в считанные дни до скотского состояния...
Главными ЧП в дисбате считались регулярные побеги осужденных. Обычно далеко эти беглецы не уходили - в степи, особенно зимой, спрятаться негде. Многие,
пытаясь согрется, заползали в заброшенные трансформаторные будки, где и погибали от удара током. За беглецами немедленно отправлялась погоня. Помню
офицера ст.-лейтенанта Ш., прекрасного спортсмена, большого любителя таких вот погонь. С автоматом в руках, он был способен пробежать многие километры, даже по заснеженной степи, и настигнуть беглеца.
Иногда, из-за грубых нарушений инструкций, часовые с вышек стреляли по осужденным. Это каралось жестоко. Сам был свидетелем того, как придурок-часовой, играючи, стал наводить автомат на группу осужденных солдат, передергивая при этом затвор.Увидев это, дежурный офицер взлетел на вышку, и буквально забил придурка-часового.
За попытку стрельбы в зоне командованию дисбата грозили большие неприятности. Военная прокуратура расследовала все случаи превышения власти и жестоко карала всех правых и виноватых офицеров.
Вообще, могу точно сказать - беспредела в дисбате не было, командование строго поддерживало уставной порядок, и виновный в каких-то нарушения прав
осужденных солдат нес наказание. Другое дело, что сам этот уставной порядок
был невыносимым испытанием для любого человека с воли...
Хотя подавляющее большинство среди офицеров и осужденных составляли славяне, меня, понятное дело, интересовали евреи. Они, как и всюду в СССР, были по обе стороны проволоки. Среди офицеров был замкомбата, капитан К., еврей из потомственной военной семьи. Прекрасный офицер, жесткий, но не жестокий по отношению к подчиненным. Вот чего он не любил, так это обычной русской болтовни про "жидов". При слове "жид" он мог забить крикуна буквально досмерти. (Местным ЖЖешным болтунам-антисемитам, постоянно употребляющим это похабное словечко, дисбат явно не удалось бы пережить...)
Был еше прапорщик Север, здоровенный угрюмый мужик, постоянно гонявший на своем мотоцикле. Про него рассказывали, что он из еврейской семьи, убитой на его глазах в дни Холокоста. Ребенком он случайно уцелел, потом были годы всяких приютов и детских домов...
Работали осужденные солдаты на военной шахте (да, в Советской Армии были и свои шахты). Начальником шахты был подполковник-еврей, весьма сносно относившийся к своим работникам. Работа на шахте для осужденных солдат была в радость, ведь это было единственное место, где к ним относились без всякой предвзятости, просто как к работягам...
Среди осужденных солдат были и евреи. Помню одного, бухарского еврея. Вместе со своими земляками из стройбата, его взяли за грабеж квартиры секретаря райкома партии. Рассказывли мне, что негласная власть на зоне была у осужденного солдата-еврея из Днепропетровска. Личность явно не заурядная - он
достиг вершины негласной власти в дисбате - стал "королем зоны". Железной воли, видать, был парень, ведь было ему всего 21 год...
У осужденных солдат была своя негласная иерархия власти - поддедки, деды, и на вершине - король зоны...
Пожалуй, впервые там я услышал имя Сахарова. Обиженные осужденные солдаты обещали своим притеснителям написать письмо Сахарову.Для них это было как последняя надежда ...
Любопытная подробность - пребывание в дисбате в срок службы не засчитывалось.
Осужденные, как правило, на год-полтора дисбата, по завершению "отсидки" возращались в свои части и дослуживали уже там. Пребывание в дисбате в дальнейшем не считалось уголовным наказанием.
latexzapal 2005-01-08 16:54 (от 147.45.130.4)
Ну не знаю. На моей памяти в Казахстане (КСАВО) в дисбате было относительно мягко, хотя тоже не сахар. А насчет "жЫд" в бытность мою и.о. начальника секретной части дивизии (потом ст. делопроизводитель) имел я такую историю.Молодой лейтенант ябрейской нацыональности (сразу после училища) на полигоне в Семипалатинске (мы туда на учения выезжали несколько раз) перебрал воТки и пришел ко мне в КШМ'ку немного прав покачать и отправить БорисыЧа за винищем. На что был послан нахуй с использованием эпитета "жыдня рыжая". Сильно обиженный, бил он БорисыЧа нетрезвой рукой по голове, после чего уходил кругами в степь, так как не желал встречи с черенком от лопаты. Также ему было обещана при следующем подходе ночью к моей машине очередь боевыми (мне было положено ношение боевого оружия, как находящемуся при), поскольку я его не опознаю. Он проникся.Потом, правда, мы помирились и очень даже весело ездили на БТРе в ночное - охотиться на сайгаков. Но это была уже другая история.
Bottom of Form
В конце 70-ых годов мне пришлось столкнуться с одной, совсем незнакомой многим,
стороной жизни СССР. Речь идет о дисциплинарном батальоне - воинской части, где отбывали свой срок за воинские преступления солдаты срочной службы. Видел
я суровые будни дисбата со стороны, скажем так - с офицерской колокольни, однако навсегда осталась в памяти вся тяжесть существования осужденных солдат. Не было там каких-то "палачей и зверей" - офицерами дисбата были отличные боевые командиры, которых в недалеком будущем ждали Афганистан и войны
на постсоветском пространстве. Весь трагизм ситуации заключался в том, что люди по обе стороны колючей проволоки были поставлены в такие обстоятельства, при которых оставалось мало места для "любви к ближнему"...
Все права принадлежат Александру Шульману(с) 2005
© 2005 by Alexander Shulman. All rights reserved
Александр Шульман
Дисбат
Я хочу рассказать о "наследниках" штрафбатов времен ВОВ - об отдельных дисциплинарных батальонах, которые были в советское время во всех военных округах и флотах.
Командирами там были весьма перспективные молодые офицеры в возрасте 22-25 лет, что называется -"военная косточка",переведенные туда из образцовых строевых частей. Согласно инструкциям и приказам, назначение в дисбат могли получить офицеры с командирским опытом, имеющие только положительные аттестации по службе.
Должности там на ступеньку, а то и две были выше соответствующих армейских- т.е. комбат, например, там соответствовал командиру отдельного армейского полка, а это - полковничья должность.
Нравы были суровые, офицеры считали солдат, попавших в дисбат,
моральными уродами - это были дезертиры, "самоходчики", водилы, получившие срок, и прочая публика. С офицерской точки зрения, человек, неспособный честно служить в Советской Армии и выполнять свой воинский долг, был недостоин вообще называться человеком. Хотя в реале это была обычная хулиганистая и приблатненная пацанва 18-20 лет. Для кадровых офицеров вся эта шелупонь, неспособная честно выполнить свой солдатский долг, была хуже фашистов...
Никаких там особых "издевательств" не было - просто солдат жестко давили самой суровой армейской уставной дисциплиной, а это могло быть куда тяжелее заурядного мордобоя...
Личный состав делился на две категории - постоянный (это солдаты-срочники, несшие охрану) и переменный (собственно осужденные солдаты). Переменный состав отличался и по носимой форме - их обмундировывали в какие-то обноски третьего-четвертого срока.
Дисбат, о котором я веду речь, находился на отшибе, в бескрайней степи, только на горизонте виднелись шахтные терриконы и при них поселки шахтеров.
До ближайшей станции было километров 30.
Сам дисбат представлял собой большую территорию, огражденную по периметру рядами колючей проволоки. Тут и там высились вышки, на которых находилась вооруженная охрана. Внутри дисбат представлял собой скорее не тюрьму, а обычный военный городок - с плацем в центре и рядами типовых бараков-казарм,
зданиями штаба, столовой, бывшей одновременно и "клубом", и различных подсобных
и складских служб.
Вне территории дисбата находился поселок семей офицеров и прапорщиков - одна улица неказистых одноэтажных домов.
Уже подьезжая к дисбату тебя охватывало чувство тоски и некоторого страха - уж больно неприглядный и мрачный пейзаж открывался перед тобой....
Осужденного военным трибуналом солдата в дисбат привозил его непосредственный командир, взводный или ротный. Еще ничего неподозревавшего
солдатика передавали из "рук в руки" дежурному офицеру на КПП. дальше начиналась приемка - на ничего не понимающего солдата обрушивалась матершина дежурного офицнера, который популярно обьяснял ему, что он тварь двуногая, не хочет честно Родине служить, и потому его тут будут с дерьмом мешать и этой кашей его накормят досыта...
Обычно для дальнейшего инструктажа вызывались сержанты. Было два таких сержанта-"педагога", оба весьма экзотического вида - двухметровые детины, с неизменными улыбочками на лицах. Один, туркмен по национальности, действтельно
был на гражданке учителем начальной школы, второй - призвался после физкультурного института. Отныне вся жизнь вновь прибывшего солдата была в руках этих двух молодцов. Избиений, открытых, не было, но солдат находился под непрерывным психологическим и физическим прессингом, способным любого довести в считанные дни до скотского состояния...
Главными ЧП в дисбате считались регулярные побеги осужденных. Обычно далеко эти беглецы не уходили - в степи, особенно зимой, спрятаться негде. Многие,
пытаясь согрется, заползали в заброшенные трансформаторные будки, где и погибали от удара током. За беглецами немедленно отправлялась погоня. Помню
офицера ст.-лейтенанта Ш., прекрасного спортсмена, большого любителя таких вот погонь. С автоматом в руках, он был способен пробежать многие километры, даже по заснеженной степи, и настигнуть беглеца.
Иногда, из-за грубых нарушений инструкций, часовые с вышек стреляли по осужденным. Это каралось жестоко. Сам был свидетелем того, как придурок-часовой, играючи, стал наводить автомат на группу осужденных солдат, передергивая при этом затвор.Увидев это, дежурный офицер взлетел на вышку, и буквально забил придурка-часового.
За попытку стрельбы в зоне командованию дисбата грозили большие неприятности. Военная прокуратура расследовала все случаи превышения власти и жестоко карала всех правых и виноватых офицеров.
Вообще, могу точно сказать - беспредела в дисбате не было, командование строго поддерживало уставной порядок, и виновный в каких-то нарушения прав
осужденных солдат нес наказание. Другое дело, что сам этот уставной порядок
был невыносимым испытанием для любого человека с воли...
Хотя подавляющее большинство среди офицеров и осужденных составляли славяне, меня, понятное дело, интересовали евреи. Они, как и всюду в СССР, были по обе стороны проволоки. Среди офицеров был замкомбата, капитан К., еврей из потомственной военной семьи. Прекрасный офицер, жесткий, но не жестокий по отношению к подчиненным. Вот чего он не любил, так это обычной русской болтовни про "жидов". При слове "жид" он мог забить крикуна буквально досмерти. (Местным ЖЖешным болтунам-антисемитам, постоянно употребляющим это похабное словечко, дисбат явно не удалось бы пережить...)
Был еше прапорщик Север, здоровенный угрюмый мужик, постоянно гонявший на своем мотоцикле. Про него рассказывали, что он из еврейской семьи, убитой на его глазах в дни Холокоста. Ребенком он случайно уцелел, потом были годы всяких приютов и детских домов...
Работали осужденные солдаты на военной шахте (да, в Советской Армии были и свои шахты). Начальником шахты был подполковник-еврей, весьма сносно относившийся к своим работникам. Работа на шахте для осужденных солдат была в радость, ведь это было единственное место, где к ним относились без всякой предвзятости, просто как к работягам...
Среди осужденных солдат были и евреи. Помню одного, бухарского еврея. Вместе со своими земляками из стройбата, его взяли за грабеж квартиры секретаря райкома партии. Рассказывли мне, что негласная власть на зоне была у осужденного солдата-еврея из Днепропетровска. Личность явно не заурядная - он
достиг вершины негласной власти в дисбате - стал "королем зоны". Железной воли, видать, был парень, ведь было ему всего 21 год...
У осужденных солдат была своя негласная иерархия власти - поддедки, деды, и на вершине - король зоны...
Пожалуй, впервые там я услышал имя Сахарова. Обиженные осужденные солдаты обещали своим притеснителям написать письмо Сахарову.Для них это было как последняя надежда ...
Любопытная подробность - пребывание в дисбате в срок службы не засчитывалось.
Осужденные, как правило, на год-полтора дисбата, по завершению "отсидки" возращались в свои части и дослуживали уже там. Пребывание в дисбате в дальнейшем не считалось уголовным наказанием.
latexzapal 2005-01-08 16:54 (от 147.45.130.4)
Ну не знаю. На моей памяти в Казахстане (КСАВО) в дисбате было относительно мягко, хотя тоже не сахар. А насчет "жЫд" в бытность мою и.о. начальника секретной части дивизии (потом ст. делопроизводитель) имел я такую историю.Молодой лейтенант ябрейской нацыональности (сразу после училища) на полигоне в Семипалатинске (мы туда на учения выезжали несколько раз) перебрал воТки и пришел ко мне в КШМ'ку немного прав покачать и отправить БорисыЧа за винищем. На что был послан нахуй с использованием эпитета "жыдня рыжая". Сильно обиженный, бил он БорисыЧа нетрезвой рукой по голове, после чего уходил кругами в степь, так как не желал встречи с черенком от лопаты. Также ему было обещана при следующем подходе ночью к моей машине очередь боевыми (мне было положено ношение боевого оружия, как находящемуся при), поскольку я его не опознаю. Он проникся.Потом, правда, мы помирились и очень даже весело ездили на БТРе в ночное - охотиться на сайгаков. Но это была уже другая история.
Bottom of Form