История с продолжением.

[shaon]

Где-то год тому назад я опубликовал свою статью "Русские корни героев Израиля" в журнале Алеф. Статья эта посвящена такому любопытному явлению в истории сионизма и государства Израиль, как участие этнических русских, перешедших в еврейство, в первых волнах сионистской алии на рубеже 19-20 веков.
В то время представители разных сословий русского общества - от крестьян-субботников до дворян,- решили слиться с еврейским народом и примкнуть к нараставшему сионистскому движению, целью которого было создание еврейского государства на земле Эрец-Исраэль. В моей статье заметное место было уделено семейству Куракиных, чьи представители из поколения в поколение вносят свой вклад в создание и укрепление еврейского государства. Многие из них посвятили жизнь службе в ЦАХАЛе и сложили головы в боях за нашу страну.
Эта история получила неожиданное продолжение - вдохновленный
моей статьей, интернет-портал Sem40 из номера в номер сейчас публикует материалы своего корреспондента в Израиле Николая Михалева о славном роде Куракиных. http://www.sem40.ru/lenta/news-dir/99421.html
Редакция Sem40 любезно сообщила мне в письме о моем "первопрходчестве" в этой теме:
Добрый день
Мы указали, что ранее по этой теме был опубликован ваш материал, за который вам благодарны - именно он стал своего рода толчком для проведения расследования.
С уважением
А.Герус

Так что рекомендую читателям новые статьи о роде Куракиных - Николаю Михалеву удалось встретиться с представителями нынешнего поколения Куракиных и собрать очень интересный материал. http://www.sem40.ru/lenta/news-dir/99421.html

Comments

[shaon.livejournal.com]

- Видите, набрали ораву проклятых жиденят с восьми-девятилетнего возраста. Во флот, что ли, набирают, - не знаю. Сначала было их велели гнать в Пермь, да вышла перемена - гоним в Казань. Я их принял верст за сто. Офицер, что сдавал, говорил: беда и только, треть осталась на дороге (и офицер показал пальцем в землю). Половина не дойдет до назначения, - прибавил он.

- Повальные болезни, что ли? - спросил я, потрясенный до внутренности.

- Нет, не то чтоб повальные, а так, мрут, как мухи. Жиденок, знаете, эдакий чахлый, тщедушный, словно кошка ободранная, не привык часов десять месить грязь да есть сухари. . . Опять - чужие люди, ни отца, ни матери, ни баловства; ну, покашляет, покашляет - да и в Могилев (в могилу. -В.К.). И скажите, сделайте милость, что это им далось, что можно с ребятишками делать?

Я молчал.

- Вы когда выступаете?

- Да пора бы давно, дождь был уж довольно силен. . . Эй ты, служба, вели-ка мелюзгу собрать!

Привели малюток и построили в правильный фронт. Это было одно из самых ужасных зрелищ, которые я видал - бедные, бедные дети! Мальчики двенадцати, тринадцати еще кое-как держались, но малютки восьми, десяти лет. . . Ни одна черная кисть не вызовет такого ужаса на холст.

Бледные, изнуренные, с испуганным видом, стояли они в неловких толстых солдатских шинелях с стоячим воротником, обращая какой-то беспомощный, жалостный взгляд на гарнизонных солдат, грубо равнявших их; белые губы, синие круги под глазами показывали лихорадку или озноб. И эти больные дети без ухода, без, ласки, обдуваемые ветром, который беспрепятственно дует с Ледовитого моря, шли в могилу.

И притом заметьте, что их вел добряк-офицер, которому явно было жаль детей. Ну а если бы попался военно-политический эконом?!

Я взял офицера за руку и, сказав: «поберегите их», бросился в коляску; мне хотелось рыдать, я чувствовал, что не удержусь. . .»

Какие чудовищные преступления безвестно схоронены в архивах злодейского, безнравственного царствования Николая! Мы к ним привыкли, они делались обыденно, делались как ни в чем не бывало, никем не замеченные, потерянные за страшной далью, беззвучно заморенные в немых канцелярских омутах или задержанные полицейской цензурой.

«Новое время», №43 за 2004 год.