История с продолжением.

[shaon]

Где-то год тому назад я опубликовал свою статью "Русские корни героев Израиля" в журнале Алеф. Статья эта посвящена такому любопытному явлению в истории сионизма и государства Израиль, как участие этнических русских, перешедших в еврейство, в первых волнах сионистской алии на рубеже 19-20 веков.
В то время представители разных сословий русского общества - от крестьян-субботников до дворян,- решили слиться с еврейским народом и примкнуть к нараставшему сионистскому движению, целью которого было создание еврейского государства на земле Эрец-Исраэль. В моей статье заметное место было уделено семейству Куракиных, чьи представители из поколения в поколение вносят свой вклад в создание и укрепление еврейского государства. Многие из них посвятили жизнь службе в ЦАХАЛе и сложили головы в боях за нашу страну.
Эта история получила неожиданное продолжение - вдохновленный
моей статьей, интернет-портал Sem40 из номера в номер сейчас публикует материалы своего корреспондента в Израиле Николая Михалева о славном роде Куракиных. http://www.sem40.ru/lenta/news-dir/99421.html
Редакция Sem40 любезно сообщила мне в письме о моем "первопрходчестве" в этой теме:
Добрый день
Мы указали, что ранее по этой теме был опубликован ваш материал, за который вам благодарны - именно он стал своего рода толчком для проведения расследования.
С уважением
А.Герус

Так что рекомендую читателям новые статьи о роде Куракиных - Николаю Михалеву удалось встретиться с представителями нынешнего поколения Куракиных и собрать очень интересный материал. http://www.sem40.ru/lenta/news-dir/99421.html

Comments

[shaon.livejournal.com]

Итак, добрый, христианнейший царь вовсе не приказывал забривать 12-летних еврейских мальчиков, он только разрешил, ну а старейшины кагалов подло воспользовались этим разрешением. Но как может писатель-гуманист, автор «Архипелага ГУЛАГ», с такой пронзительной болью описавший страдания малолетних заключенных в советских лагерях, не понимать, что подлым было само царское разрешение.

Устоять против такого давления, примеры которых мы приводили выше, мало кто мог, особенно если кантонистам доставались командиры, называвшие себя «истребителями жидов», изощрявшиеся в самых невероятных истязаниях. О них императору не докладывали, ему на стол клали рапорты (которые, кстати, он требовал ежемесячно) о количестве обращенных в православие. На рапортах сохранились высочайшие резолюции: «очень мало», «весьма неуспешно», «недоволен малым успехом обращения в православие». Зато командиров, проявивших усердие, хвалил и награждал орденами и продвижением по службе. Каким лицемерием на фоне общей бесчеловечности выглядят после этого поучения Николая обращать в христианство евреев «со всевозможной осторожностью, кротостью и без малейшего притеснения».

Евреи-кантонисты, принявшие православие, получали льготы: они более не подвергались избиениям, их не заставляли надраивать вне очереди казарменные полы да на голых коленках, и вдобавок еще им единовременно выдавали по тридцать рублей, о чем с возмущением писал Н. Лесков, указывая на прямую аналогию с тридцатью сребрениками, полученными Иудой за предательство Христа.

Самым тяжелым ударом по еврейству стал николаевский указ, ибо он обрушился на наиболее чувствительную его часть - на детей. Этой трагедии Н. Лесков посвятил один из лучших своих рассказов «Владычный суд», написанный на основе реальной истории.

Страшной в своей бесчеловечности увидел трагедию еврейского народа Н. Лесков, русский писатель-христианин. Солженицын тоже писатель, тоже выдает себя за христианина, но вчитайтесь в то, что пишет он, и сравните с тем, что пишет Лесков: «По статистическим данным военно-учетного архива Главного штаба, в 1847 - 1854 годах был наибольший набор евреев-кантонистов, они составляли в среднем 2,4 процента от всех кантонистов в России, то есть доля их не превышала пропорциональной доли еврейского населения в стране, даже по заниженным кагалами данным для тогдашних переписей».


Учет страданий


А доля страданий и душевных мук в бухгалтерский учет обычно не включается, ибо в нем просто нет подобной графы. Что же касается Главного штаба, то он дает сведения о количестве призванных, а какова их дальнейшая судьба, - это уже не его заботы. Здесь уже другая статистика. Солженицын, коль скоро взялся за гуж, обязан был изучить и другую статистику: а сколько из этих 2,4 процентов доживали до 18-летнего возраста? Согласно литературе, от которой Солженицын упорно отворачивается, как и от «общественной памяти», евреи-кантонисты угасали, не протянув двух-трех лет вместо положенных шести - здесь какая их доля? А сколько их вообще умирало на этапе в многомесячных пеших переходах? А вот как описал Александр Иванович Герцен одну такую партию малолеток из тех самых пресловутых 2,4 процента. Он встретил ее на постоялом дворе в 1835 году. Писателя невольно привлекла жалкая, сбившаяся в кучу толпа детей.

«Пожилых лет, небольшой ростом офицер, с лицом, выражавшим много перенесенных забот, мелких нужд, страха перед начальством, встретил меня со всем радушием мертвящей скуки, - читаем мы у Герцена. - Это был один из тех недальних, добродушных служак, тянувший лет двадцать пять свою лямку и затянувшийся, без рассуждений, без повышений, в том роде, как служат старые лошади, полагая, вероятно, что так и надобно - на рассвете надеть хомут и что-нибудь тащить.

- Кого и куда вы ведете?

- И не спрашивайте, индо сердце надрывается; ну, да про то знают першие, наше дело - исполнять приказания, не мы в ответе; а по-человеческому некрасиво.

- Да в чем дело-то?